Много столбиков, тоже с проводами, фонариками, много деревьев. Но это не тот город, который я любил, или страна... Мне так жаль того мальчика, то есть меня, мальчика, который думал про себя давным-давно: "Господи, какое счастье, что я родился именно здесь! Вот родился бы где-нибудь... в Аргентине, и что бы я тогда делал?" А сейчас я не понимаю, что это. В смысле, не что это за страна, а почему я её то так любил, то не любил, почему я здесь живу, почему живу именно так... Вот смотри, я говорю по-русски... и продавщица в нашем гастрономе говорит по-русски. Мы разговариваем с ней на одном языке. Но если бы она услышала то, что я сейчас сказал, а я ведь говорил по-русски, что бы она из этого поняла?

Она: Почему ты уверен в том, что тебя никто не понимает? Что это за смешное такое высокомерие? И при чем здесь продавщица? Что за дурацкая интеллигентщина? Ты бы никогда не стал так говорить с продавщицей... с незнакомой тебе женщиной. А ты сейчас разговариваешь со мной, со мной.

Он: Да, с тобой, да-да...... Таня, помнишь, ты была беременна, ну, уже такая круглая совсем, и часто просила меня потрогать живот,... чтобы почувствовать, как там кто-то шевелится. Я помню... такой тугой живот и, действительно, движения, толчки. Я что-то тебе восторженное сказал, а сам подумал: "Бог мой, ужас! Это ужас!... Это природа, космос..., космос! И я в этом участвую..." Я смотрел тогда на тебя с изумлением и пробовал представить себе, что у меня внутри, у меня в животе, вот здесь (показывает), другое живое существо, человек, мой сын или дочь. Мне даже дурно стало... А ты была такая счастливая... И я не могу понять или даже попробовать представить, сколько бы ты мне ни объясняла, как это можно пережить и относиться к этому как к нормальному и естественному делу, ... когда у тебя, ...у человека, внутри другой человек, и он развивается, растет... А ты говоришь, что тебе все понятно, что тебе понятно то, что я переживаю.